Катализатор [СИ] - Василий Горъ

— Звонил некий Ибрагим Темирханов. Заявил, что прилетел посмотреть твой бой и будет счастлив, если ты уделишь ему минуту-другую тогда, когда появится возможность.

Я задумчиво потер подбородок, в темпе просчитал наиболее вероятные последствия пары-тройки вариантов встречи и уставился на Голикову, как раз оторвавшуюся от рабочего планшета:

— Та-а-ань…

— Разобраться, в каком он настроении, и, если все путем, то привести? — на всякий случай иносказательно уточнила она, дождалась подтверждающего кивка, встала, подхватила Машу под локоток и вместе с ней вышла в коридор.

Мысль о том, что ей не мешало бы взять с собой кого-нибудь из ребят, умерла, толком не проявившись, так как я вовремя сообразил, что эта девушка перестрахуется по полной программе без подсказок с моей стороны. Вот я и расслабился. Вернее, скользнул к Росянке, включился в работу и выбросил из головы все лишние мысли. На добрых минут сорок. Поэтому, выбравшись из массажки и увидев перед собой парня, которого чуть более года тому назад чуть было не перемололи жернова амбиций власть имущих, на мгновение растерялся.

Но стоило почувствовать искреннюю радость, появившуюся в его эмоциях в момент моего появления, как улыбка наползла и на мое лицо:

— Привет, Ибрагим! Какими судьбами?

— Прывэт, брат! — воскликнул он, вцепился в протянутую руку, по-горски хлопнул по плечу и вздохнул: — Оклэмалса от затьянуушегосья лэчэния, дуа мэсьяца ждал, пока ты прыэдэш в Москуу, но нэ даждалса. Паэтаму сазванилса с Султаном, уыаснил, у каком бэшэном тэмпэ ты жиуеш, и рэшил прылетэт сам.

— Темп жизни у меня действительно безумный… — признался я. — Так что в Москву я попадаю крайне редко. Что, откровенно говоря, расстраивает.

Тут Ибрагим подобрался, развернул изрядно похудевшие плечи и на что-то настроился:

— Дэнис, я читал протоколы дапросоу этих уродоу и знаю, что должэн был умэрэт у льюбом случаэ. А еще одын очэн уисокопостаулэнный чыноунык прьамым тэкстом сказал, что я уижил толко благодарьа тэбэ. Болшое тэбэ спасыбо, брат, я туой должнык!

— Я сделал то, что считал правильным… — заявил я и «сдался» Николаю Петровичу. А пока он тейпировал мне руки, выяснил, как у Темирханова со здоровьем, не на шутку расстроился из-за того, что в Большом Спорте ему больше делать нечего, оглядел далеко не самый дешевый прикид, понял, что парень ни разу не бедствует, и поинтересовался его планами на будущее.

Как оказалось, он уже начал тренировать. Причем не абы кого, а родного племянника, в конце весны выигравшего чемпионат России по боевому самбо и решившего уйти в ММА.

Я покопался в памяти, перебрал фамилии чемпионов разных весовых категорий и озвучил догадку, оказавшуюся верной:

— Сын сестры?

— Да. Младшэй. Айюб Сирхаэв. Уэсоуая катэгория до уосмидесьяти дуух килаграммоу.

— В том году, помнится, взял серебро, проиграв в финале по очкам, так?

— Да, уэрно!

— Его поединки этого года я, к сожалению, не видел, а прошлогодний полуфинал помню, причем неплохо: Айюб победил то ли на второй, то ли на третьей минуте великолепной «гильотиной».

Темирханов засиял, подтвердил, что все так и было, начал рассказывать о последнем тренировочном лагере парня, но вовремя сообразил, что я, вроде как, готовлюсь к бою, и виновато развел руками:

— Обрадоуалса. И нэ поду-…

— Мелочи! — перебил его я. — Я в отличной форме, знаю, как завалить японца, и гарантированно завалю.

Темирханов заявил, что нисколько в этом не сомневается, так как видел мой бой с Шатуном и оценил «сумасшедший прирост в скорости, тайминге, технике и силе», потом признался, что настолько просел по функционалке, что задыхается уже на второй сотне прыжков на скакалке, понял, что испортил мне настроение, и переключился на тему повеселее:

— Смотрэл туой фильм. Чэтыре раза. И у диком уасторге. А мои младшыэ братьа уабшэ захотэли попаст у космонауты! Кстати, там, у «прэдбанникэ», уэд Кортни Чэйз, уэрно?

— Она самая! — улыбнулся я. — Познакомить?

— Нэ стоит… — застеснялся он. — У мэньа плахой англыйский. Нэ смогу свьазат дуа слоуа ны о чэм, кромэ спорта. А уот с Долорэс Рубио я бы точно пазнакомылса. Просто так, чтобы сказат, что ууажаю — она хорошый боэц. Да и как чэлоуэк, гоуорят, супэр…

— Так и есть… — подтвердил я. — Подружилась с моими девчонками, как-то очень легко влилась в коллектив и неделями пропадает на моем острове. В этот момент дверь бесшумно отворилась, в помещение заглянула Аза и доложила, что предпоследний бой вечера только что закончился «позорной» победой решением судей. Я мысленно хохотнул, прекрасно зная, насколько эта особа ненавидит подобные результаты «вроде как боев», поблагодарил ее за информацию, сообщил, что уже почти готов, и предложил Темирханову прогуляться вместе с нами до канваса.

— Поддэржиуаэш? — грустно спросил он.

— Так же, как и ты меня когда-то… — ответил я, подождал, пока на руки натянут перчатки, и пружинисто поднялся на ноги. — Все, я готов. Идем знакомиться с Пираньей…

…Ватанабе Хироси, разминавшийся в клетке, встретил меня самым уважительным поклоном из использующихся в реальной жизни — сайкэйрэй[1]. Я отзеркалил это приветствие, затем поприветствовал зрителей, исполнив традиционный поклон на четыре стороны света, вскинул руки, когда ринг-анонсер проорал мое прозвище, и неспешно подошел к рефери, подозвавшему нас к себе. Пока тот рассказывал правила предстоящего поединка, размышлял о карьере японца, перед уходом в ММА выигрывавшего серебро и бронзу на чемпионате мира по дзюдо, бравшего золото на чемпионате Азии и дважды побеждавший в чемпионатах своей страны, а в смешанных единоборствах «набивший» очень неплохой рекорд из тридцати восьми побед, тридцать три из которых были выиграны приемами, и десяти поражений. Вспомнил даже две его любимые «коронки», причем в виде фрагментов боев, появившихся перед внутренним взором. А потом рефери отправил нас по своим углам, опросил судей и взмахнул рукой.

В боевой режим я переключился только в этот момент — поймал взгляд противника,

скорее почувствовал, чем увидел его первый скользящий шаг навстречу, неожиданно для себя оказался в центре октагона и двумя тяжелыми шлепками по предплечьям «погасил» двойку, выброшенную мне в голову. Под скачковый левый боковой, после которого Вакидзаси частенько проходил в ноги, ушел нырком, легонечко сотряс японца аналогичным, но куда более коротким ударом в корпус и помешал раскрутиться в бэкфист обыкновенной подсечкой под переднюю ногу.

Акробатический трюк, с помощью которого Хироси ушел от более чем возможного броска, бездумно отложил на дальнюю полку памяти, дал японцу разорвать дистанцию, а следующий рывок в